Опубликовано 23-02-2017

Гедиминас Таранда: «Падать и снова вставать…»
23-02-2017

18 февраля в Светлогорске блестяще прошёл праздник русского балета. На гала-концерте в «Янтарь-холле» был аншлаг. Создатель Русского Имперского балета обещал к нам приехать еще – уже полным составом. Беседуем с ним о «русском ресурсе», высокой миссии балета и уроках жизни.

Гедиминас Леонович Таранда – артист балета, солист Большого театра, антрепренёр и актёр. Родился в 1961 году в Калининграде. Отец - литовец, мать – русская. Мама работала в оперном театре Воронежа бухгалтером. В 1974 году поступил в Воронежское хореографическое училище, в 1976 году – в Московское хореографическое училище. По распределению попал в Большой театр. В 1993 году был оттуда уволен. В 1994 году создал Имперский Русский Балет.


Миссия мира

- Гедиминас, вы внесли радость и краски в нашу депрессивную погоду. А артистам понравилась сцена?

- Люблю «разрывать» эту погоду. Труппа скисает, а я, напротив, испытываю драйв. Что касается «Янтарь-холла», то это один из лучших концертных залов России. Очень удобная сцена. Если обычно в концертных залах по 600-800 мест, тут – все 1600. Восторг! Чистота всюду необыкновенная, персонал вышколенный. Мы хотим подарить людям частичку себя, и все службы это понимают. Стараемся приезжать в Калининград дважды: зимой и летом. У нас уже есть своя постоянная публика. Каждый год к нам приходит по 120-150 человек СРЗ «Янтарь», много медиков. Я всегда выхожу, всех приветствую. Рассказываю, что привезли. На этот раз программа необычная. Это балет «Шехеразада» - легендарные «Русские сезоны». Когда-то с ними Дягилев и Нежинский, Анна Павлова и Ида Рубинштейн покорили Европу. Спектакль сделан по образцу 1910 года - костюмы Льва Бакста, хореография Михаила Фокина. Мы все это сохранили.

- Вы представляете русский балет во всем мире. В чем секрет? Как ему удалось стать брендом России?

- Во-первых, это совершенно уникальная, столетиями выпестованная школа, профессура. Какие люди работали над учебниками, системой! К сожалению, много лучших педагогов уехало на запад, там им дают сразу и зарплаты, и квартиры, только отдавай опыт. И второй аспект – совершенно удивительный ресурс, который есть в нашей стране. У нас в подкорке заложена любовь к классике.

- У вас есть и русские, и литовские корни. Кем себя больше ощущаете?

- Трудно сказать, на какую половинку больше разделен. Литовцы – те же славяне. Не случайно было Русско-литовское княжество. В общей своей массе литовцы очень гостеприимны. Я приехал со своим балетом на фестиваль в Тракай. Думаю: мол, сейчас начнут, как в Эстонии: «Мы не понимаем по-русски». Ничего подобного! За нами приехали парусники. Перевезли, расспросили, угостили – и это прекрасно. На народном уровне всё сохранилось. Политика мешает, балет объединяет.

- Вы частный театр. Трудно выживать сегодня?

- С каждым днем все труднее. Аренда для нас такая же, как для коммерческих структур - поблажек никаких, хотя мы заслуженный коллектив. С театра снимают огромные суммы, репетиционные сборы. Костюмы строят безумных денег. Если раньше можно было заказать пачку за 50 долларов, сейчас – за 500. Цены растут, а помощи от государства никакой. Хотя мы представляем Россию на фестивалях, гастролях. Но что делать, мы к этому привыкли.

- У вас многонациональный коллектив. Как находите общий язык?

- В этом-то вся и прелесть. Для меня «империя» – слово объединяющее. Мы собираем артистов из Белоруссии, Казахстана, Узбекистана, Киргизии, сейчас уже из Испании, Англии. Люди приезжают и работают на империю русского балета. Объединяет всех русская балетная школа, как русский язык.

- Это большая семья. Скандалы случаются?

- Конечно. Как везде. Но, как правило, в коллективе остаются те, кто коммуникабелен - артисты, которые знают, ради чего служат. Это важно. А плохие люди не выдерживают и полугода - им становится не комфортно. Постоянный костяк у нас 30 человек. Каждый год набираем десять артистов, столько же уходит.

Корни – это страна

- Политика для вас больная тема. Пять лет вы были не выездным. Разные издания выдают массу версий: от соблазнения чужой жены до непозволительных для советского человека поездок на такси на гастролях за рубежом. А на самом деле?

- Всё проще: я был молодым прогрессивным солистом со своими взглядами на страну и всё в ней происходящее. Посчитали, что я потенциальный диссидент, который при первом же удобном случае останется за рубежом. На дворе был 1982-83 годы. Сколько ребят тогда остались: Годунов, Деревянко, Соловьев…

- А были мысли последовать за ними?

- Нет. Отец, деды по литовской линии у меня военные. По материнской – казаки. Я вырос в семье, где корни – это твоя страна. Уехать от корней немыслимо. Я вообще себя за рубежом хорошо чувствую только первую неделю, потом хочу домой. Снега хочу, леса! Помидоры с грядки сорвать. Ощутить запах и вкус свежего огурца. Там все красиво, но есть нельзя. Мы живем в здоровой стране, просто мы не должны давать разрушать ее преступникам, которые стоят везде, на всех постах.

- По малой родине ностальгию испытываете?

- Конечно, потому и приезжаю в Калининград. Мы жили на улице А. Невского. В Калининграде я три года назад построил своими руками с друзьями церковь у Южного вокзала. И дочь туда привозил. Это настолько важно – показать ей город, где встретились мои родители. В позапрошлом году приезжал сюда с мамой. Она нашла улицу, тот самый дом, где поначалу мы жили с отцом. Постучались. Открывается дверь, стоят два лба. Мама говорит: «Извините, что мы к вам пришли, но лет 45 назад мы здесь жили. Можно посмотреть?». А нам говорят: «Конечно, проходите». Я говорю: «Вон там за углом у вас две раковины». Хозяйка удивляется: «Были, только мы их убрали». Тогда я продолжаю: «А в той комнате печь с голубыми изразцами?» – «Точно!». Мне тогда было три года, а я описываю, где и что в квартире стояло. Как это запечатлелось, отложилось в памяти?! Это удивительно! Попробовали бы вы в Москве попроситься в гости! А тут чаем напоили чаем с печеньем.

- Как талантливому ребенку из провинции пробиться в тот же Имперский балет?

- У нас двери открыты практически для всех. Ребята приезжают, проверяются. Если они способные и талантливые, готовы работать в жестких условиях (у нас год идет за три), то у них большая перспектива. Снимаем им квартиру, они ездят по миру.

- Вы злой тренер?

- Мне нужно качество. Ты чего сюда пришел? Если деньги зарабатывать, то ошибся. Если научиться чему-то – поможем. Многие наши воспитанники достигают таких высот, что дальше работают и в Венской опере, и в Нью-Йорке, Мадриде, Барселоне – лучших театрах мира. Большой театр у меня ежегодно забирает по 4 человека.

- Нет обид на бывших коллег, ведь когда-то вас выгнали оттуда с «волчьим билетом»?

- На обиженных воду возят. Да, у меня был страшный период жизни. Сто рублей зарабатывал, за столько же квартиру снимал. Чтобы от голода не загнуться, вагоны разгружал, с манекенщицами работал, по 8 километров до жилья добирался. Помог спортивный характер, который заложили тренеры. Я ведь и греблей занимался, и футболом, и борьбой. Там меня научили главному: падать и вставать.

Путь выбираем сами

- У вас есть еще замечательная легенда про «шерстянки»…

- Это было падение века. Мама связала мне «шерстянки» (длинные чулки) из козьей шерсти, согревающие мышцы ног. Перед спектаклем я их надел, сверху тореадоровские ботинки, шнурки завязал на два узла. Педагог обрезал кончики, чтобы не болтались. Разогреваюсь…Пора выходить на сцену, а чулки не снимаются! Через каблук не проходят. Я чуть не плачу. Мне приходят на помощь: разрезают их, я со всех ног бегу на другой конец сцены. Опаздываю на 5 минут. Выбегаю из-за кулис, падаю, и на заднице въезжаю прямо на середину сцены. Все рыдают от смеха. Опозорился на всю страну. Но и это тоже часть пути. А на следующий день я уже танцевал главную роль в этом балете. Представляете, какая ответственность?! Главное, что не сломался.

- Как у вас на сайте написано: «Тяжелейшая, но порхающая профессия». Сейчас много роликов в Интернете. Снимают пуанты, а там…

- Там ужас. Всё в крови, в мозолях. Цена за то, что ты был счастлив в какие-то минуты – здоровье. Так же, как в профессиональном спорте.

- Страшная трагедия случилась с ансамблем Александрова. Вы в судьбу верите?

- Судьба определенно есть. А дальше тебе показывают пути. Как тот камень из сказки: направо пойдешь, налево… Дают право выбора.

- У вас была совершенно мистическая история в Мексике…

- Я тогда начинал медитировать. Залез на пирамиду Солнца и исчез, не знаю насколько. Меня потом нашли, разбудили. Приехал в Москву и стал умирать. Потом встретил своего друга-экстрасенса. Тот ужаснулся: «У тебя энергии осталось на несколько капель». Все ему рассказал. Он говорит: Я таких дураков, как ты, вижу в первый раз. Добровольно принес себя в жертву Солнцу на камне, где вырезали сердца у тысяч людей. Сказал ехать в Крым (у нас там как раз были съемки с Натальей Бондарчук «Детство Бэмби»), найти одиноко стоящую сосну и обнять её. Меня сосна спасла. Я превратился в ствол, и буквально впитывал соки из земли. Через неделю подковы гнул. И силу, и волю, и здоровье дает родная земля. Отрываться от нее нельзя – она жизненные соки дает. А они думают, что я уеду из своей страны...

Благодарим за помощь в подготовке материала владельца кафе «Солянка» Витаутаса Лопату, который и организовал это интервью.

Наталья РУБЦОВА

Фото Станислава ЛОМАКИНА